Действительным устроителем садов был Навуходоносор, по приказу которого они были разбиты для его жены, мидийской принцессы Нитокриды, тоскующей среди песков Вавилона о горах и лесах своей родины. Эти сады, состоящие из огромного количества террас, расположенных на четырехъярусной башне, представляли собой чудо инженерного искусства: каждый из ярусов имел специальную водопроводную систему, сделанную с таким расчетом, что поступающая вода не стекала в нижележащие террасы и соответствовала именно тому количеству, которое требовали деревья, разнообразие которых поражало путешественников. Когда Вавилон был разгромлен и покинут, наводнения, весьма частые для той местности, уничтожили сады, оставив от них лишь жалкие останки.

В книге пророка Даниила 4:27-31 говорится о том, что в течение нескольких лет Навуходоносор был лишен рассудка. Это место Священного Писания часто ставилось под сомнение, но открытия ученых вновь в который раз подтвердили верность библейского текста. Вот некоторые небиблейские свидетельства этого события: вавилонский жрец-историк Бероз пишет: "Навуходоносор неожиданно заболел, а в это время он занимался строительством стены... и затем умер". В другом источнике читаем: "Жизнь показалась ему бессмысленной... он давал противоречивые и неясные приказания... он был не в состоянии выразить свою любовь к сыну или к дочери, не узнавал своих родственников и даже не мог управлять Вавилоном и своим храмом".

В другой древней надписи читаем, что в течение нескольких лет "...мое пребывание во дворце не радовало меня; ни в одном из моих владений не построил значительного здания моей властью; я не построил здания в Вавилоне в мою честь; я не воспел песнь хваления для моего божества Мардука, не поставил жертвенника для жертвоприношений и не очистил каналов". Абиденус, греческий историк третьего века до Р. Хр., пишет, что Навуходоносор, одержимый каким-то богом, или чем-нибудь еще, поднялся на террасу своего дворца и произнес пророческую речь... после чего неожиданно исчез". Если учесть, что в древности историки всегда пытались скрыть не восхваляющие правителя сведения, то мы можем удивляться, что до нас дошло такое количество документов, полностью подтверждающих известие книги Даниила о душевной болезни царя.