- "Ах, да, - продолжала она, и лицо её просветлело, - если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною, Твой жезл и посох, они успокаивают меня"... К моему великому удивлению она прочла наизусть весь этот чудный псалом, который слыхала всего один или два раза, а потом повторила все те места из Священного Писания, которые слышала в палате в мои утренние посещения. Все женщины в палате громко рыдали, и я сама, едва сдерживая слёзы, благодарила Господа за Его любовь к душе этой бедной женщины, - теперь уже не бедной! - и за дивное Его милосердие ко всем нам. Умирающая, повторив за мной все слова моей молитвы, закрыла глаза и, истомлённая, откинула голову на подушку. Вошедший в эту минуту врач взглянул с удивлением на наши лица и спросил, что бы это всё значило. Сестра указала на умирающую женщину. "Она без сознания, если уже не мёртвая", объявил он. "Нет, доктор, - сказала я, - подойдите ближе и посмотрите на неё", - и я подвела его к койке. Она снова открыла свои чёрные глаза, и с улыбкой сказала: "Это Вы, г-н доктор? Благодарю, благодарю Вас за всё! Господин доктор, я Вас люблю, потому что Иисус Вас любит. Он за Вас умер и за меня, и я иду к Нему, где всё будет светло и прекрасно, и где не будет уже ни страданий, ни слёз!".

Врач удивлённо взглянул на меня и, покраснев, поторопился покинуть палату. Я последовала за ним. "Чего вы хотите от меня, сударыня? - спросил он раздражённо. - Я очень устал, я провёл ночь у постелей тридцати умирающих!" Он, казалось, от волнения уже не знал, что говорить. "Тридцать умирающих в одну ночь, господин доктор? И много ли было таких, как эта?" - "Вы, значит, как будто проверяете меня, сударыня?" И вдруг изменившимся голосом он тихо сказал: "Я никогда ничего подобного не видел!" - "Дорогой доктор, я только потому и пошла за Вами, чтобы Вы это засвидетельствовали и всю честь отдали Тому, Которому она принадлежит". - "Хорошо, хорошо, - ответил он, - я ничего из сказанного Вами не хочу отрицать".