Как мы уже писали ранее, «содержание ‹…› рукописи и контекст кодекса в целом не позволяют даже предположить, что мировоззрение владельцев кодекса было отлично от мировоззрения (по крайней мере, первоначальных) владельцев собрания Наг Хаммади. Необходимо подчеркнуть, что богословские разногласия между различными писаниями этого собрания – а содержащий Евангелие Иуды кодекс мы можем смело отнести именно к этому идейному течению хотя бы потому, что из трёх находящихся в нём писаний два представлены и в Наг Хаммади – незначительны и не превышают богословских разногласий между различными писаниями Нового Завета. (В данном случае мы осознанно воздерживаемся от рассмотрения редакционной теории, полагающей, что большая часть новозаветных писаний появилась в ходе редактирования гностических по своему происхождению ранних текстов). Разногласия эти были вызваны не "сектантством", как иногда всё ещё предполагают некоторые, некритически воспринявшие наследие ересиологов или просто конфессионально детерминированные исследователи. Речь может идти лишь о совершенно естественном разнообразии представлений авторов литературных памятников, создававшихся на протяжении первого-третьего веков в рамках широкого религиозного движения, охватившего практически всю Римскую империю и выплеснувшегося далеко за её пределы» (Три фрагмента Евангелия Иуды).

Действительно, содержащиеся в Евангелии откровения в большинстве своём уже известны читателю, знакомому с содержанием писаний из Наг Хаммади. Единственным исключением можно назвать сюжет двух "огромных домов", храмов, которые Двенадцать и Иуда Искариот видят в своих видениях.

Столь же беспрецедентным – даже для библиотеки Наг Хаммади – является выражение "ваш бог" в устах Иисуса, применённое не столько к "богу иудеев", сколько к "богу апостолов", совершающих евхаристию на хлебе и благословляющих "своего бога" (стр. 34).

Текстовых параллелей, связывающих Евангелие Иуды не только с писаниями Наг Хаммади, но и с каноническими книгами Нового Завета, так много, что гиперкритически настороенные сторонники поздней датировки могут прийти к выводу о компилятивном характере текста и его позднем происхождении.