Все смеялись. Все… И взрослые, и дети, юноши и старцы, господа и слуги, генералы и солдаты, богатые и бедные. Точно серебряный звон стоял над Веселым царством, точно там праздновался постоянно светлый, радостный праздник — так были все счастливы и веселы.

И вдруг однажды в это царство радости, довольства, счастъя и смеха забрела старая, худая, согнутая в три погибели старуха — такая, какой никогда не видывали в Веселом царстве. У нее было мрачное, печальное лицо, глаза какие-то растерянные, полуслепые от слез, а щеки ввалились от худобы. Седые космы редких волос выбивались у нее из-под платка.

— Хи-хи-хи? Что за странная старуха? — удивлялись счастливые люди Веселого царства. — Ха-ха-ха! Кто ты, бабушка? — спрашивали они.

— Мое имя Нужда, — произнесла она глухим замогильным голосом. — Пришла я к вам из соседнего государства, где живут мои сестры: Горе, Болезнь, Печаль, Голодуха, Страданье. Мы все постоянно странствуем из одного места в другое, а в иных местах подолгу остаемся. В вашем царстве ни одна из нас еще не бывала, вот я и решила заглянуть к вам, чтоб убедиться, нельзя ли мне как-нибудь здесь пристроиться. Но вижу, что мне здесь не житье: все вы тут сытые, довольные, веселые…

— А ты умеешь смеяться? Ха-ха-ха! Умеешь? — зазвенело, загудело на разные голоса вокруг нее.

Старуха гордо выпрямилась. Ее глаза гневно блеснули.

— Я не умею смеяться, и не хочу смеяться, и ненавижу смех, — строго проговорила она. — Нужда не должна смеяться. Она плачет. И если бы я осталась у вас, то скоро научила бы и вас плакать.

— Плакать? — с удивлением переспросили веселые люди. — Нет, старуха, это ты напрасно думаешь. Ха-ха-ха! А вот мы заставим тебя смеяться, увидишь заставим.

— Никогда! — сурово оборвала их старуха Нужда.

— Нет, заставим. Непременно заставим, — повторили несколько раз веселые люди. — Ха-ха-ха! Давай сейчас смеяться. Слышишь?

— Никогда! — вновь повторила Нужда. — И не требуйте от меня чтобы я смеялась: раз я засмеюсь, беда вам будет.