Из подделанного таким образом послания Игнатия образовался псевдо-игнатьевский сборник, вполне однородный по стилю и окраске, настоящий защитник правоверия и епископата. Рядом с этим сборником сохранилось более или менее подлинное послание Игнатия в римлянам. Один признак дает повод думать, что подделыватель знал это писание, но, по-видимому, не находил удобным присоединять его к своей коллекции, так как оно нарушало единство и указывало ее неподлинность.

Иреней около 180 года знал Игнатия только по энергическим выражениям его послания к римлянам: "Я - пшеница Христа и т. д." Несомненно, он читал это послание, хотя то, что он говорит, хорошо объясняется и устным преданием. Судя по всем видимостям, Иреней не имел шести апокрифических посланий и, по всей вероятности, читал настоящее или предполагаемое послание своего учителя Поликарпа к филлипийцам без постскриптума: Egrafate moi... Ориген признавал послание к римлянам и апокрифические письма. Он цитирует первое в прологе своих комментариев "Песни Песней" и предполагаемое послание к эфесянам в своем поучении IV о св. Луке. Евсевий был знаком с игнатьевским сборником в том же виде, в каком его знаем и мы, т. е. состоящим из семи посланий. Он не пользуется Актами мученика; он не делает различия между посланием к римлянам и шестью другими. Он читал послание Поликарпа с постскриптумом. По-видимому, судьба предназначила имя Игнатия особому вниманию производителей апокрифов. Во второй половине четвертого столетия около 375 года появилась новая коллекция игнатьевских посланий, коллекция из тринадцати писаний, которым сборник из семи писем послужил как бы ядром.