Мы уже говорили, что религиозному развращению евреев способствовали расовые особенности, им свойственные. Действительно, потомство Иакова очень скоро сделалось недостойным Божественного обетования. В то самое время, когда началось их национальное бытие, и Предвечный, через Моисея, призвал их к обладание землей обетованной, евреи в глубине души своей чувствовали непреодолимое влечение к языческим богам востока. Поклонение им было для них столь привлекательно, что они пользовались малейшим благоприятным случаем, как, например, кратким отсутствием данного им Богом законодателя, дабы восстановить поверженных идолов и воздать им запрещенные почести. Потомки Иакова с первых же страниц «Исхода» ярко проявляют это настроение умов, в то самое время, как Иегова, не взирая на это, творит чудеса для возвеличения народа, Им избранного. Один случай, хорошо всем известный, дает почувствовать это стремление евреев к отступничеству, вышедших из Египта и торопящихся отречься от Бога, которому они обязаны избавлением. Израиль раскинул лагерь у подошвы горы Синая, потрясаемой громами и прорезываемой молниями, на которой Моисей с трепетом принимает скрижали завета. Законодатель спускается с горы к своим единоплеменникам и приносит им выражение Божественного покровительства. Он застает их пляшущими вокруг золотого тельца, воздвигнутого во время его отсутствия, по их требованию, его собственным братом Аароном. Перед столь быстрым отступничеством, Св. Писание влагает в уста Предвечного следующие горькие слова: «Я вижу народ сей, и вот народ жестоковыйный».

Эти слова будут часто встречаться в Священных книгах по мере того, как Израиль будет повторять свои отступничества и неуклонно возвращаться к верованиям народов востока, обожествляющим разнузданность и жестокость.