Так «экспорт насилия» за пределы христианства, одобренный и в известном смысле освященный церковью (через индульгенции и вручение знамен), а также расширение торговли как следствие христианских завоеваний придали новый импульс христианской Европе, — импульс, в котором сошлись религиозные, политические и экономические соображения.

План использования светской аристократии в деле реформы Церкви — от борьбы против контроля мирян над церковным имуществом, все еще имевшего место, до войны с неверными (причем одно дополняло другое, хотя на практике некоторые инициативы или ситуации порой оказывались взаимоисключающими) — приобрел вполне конкретные черты при Папе Григории VII. Папа без колебаний обратился к одному из наиболее надежных союзников римской Церкви, герцогу Гильому Аквитанскому, с просьбой поддержать его в борьбе с давним врагом — императором Священной Римской империи Генрихом IV. В 1074 году Папа привлек герцога к своему проекту предоставления военной помощи христианам Востока, которым угрожало турецкое наступление. Стоит заметить, что прошло двадцать лет после раскола Церкви на восточную и западную и три года — со времени битвы под Манцикертом, где сельджуки одержали победу над византийцами. Проект Папы имел целью ликвидировать или, по крайней мере, смягчить последствия раскола церкви, и сократить дистанцию между Римом и Константинополем — и, кроме того, утвердить на Востоке если не власть, то хотя бы духовный престиж папского престола. Настроения, сложившиеся в Испании после возникновения «Дороги св. Иакова» и первоначальных успехов христианского контрнаступления на Пиренейском полуострове, имели первостепенное значение для последующих событий во всем Средиземноморье.

Смерть Фердинанда I Кастильского в декабре 1065 года вновь приостановила на время тот долгий и неравномерный исторический процесс, который теперь принято называть Реконкистой.