A я-то, чуть не на первом же уроке отличилась!

Повесили нам на доску картину, a там нарисована девочка на стуле, и волосы y неё размалеваны как раз, как пестрые кошки бывают. Стала М-lle Linde вопросы задавать, a девочки отвечать должны. Уж и отвечают они - одно горе! На весь класс, кроме нас с Любой, всего пять-шесть есть, которые хотя что-нибудь маракуют. Вот немка и спрашивает одну девочку, - Сахарова называется:

«Was fЭr Haare hat das MДdchen?» (Какого цвета волосы у девочки? (нем.))

Ta стоит, рот разинув, ничего не понимает, a я Любе потихоньку и говорю: «Bunte» (пестрые (нем.)) - правда ведь пестрые. Сахарова, умница дорогая, возьми, да и повтори:

«Bunte»! (пестрые (нем.))

Кто сообразил, понятно, так и покатился, мне тоже страшно смешно было, только я очень испугалась: ну, думаю, съест меня сейчас немка! Закусила я губу, сделала «святые глаза» и сижу тише воды, ниже травы. Классная дама кажется видела, что это я шепнула, но она только собрала свою носулю на веревочку и хохочет-заливается.

Немка посмотрела-посмотрела, ничего, сказала только Сахаровой: «Какие глюпости» и объявила, что «Das MДdchen hat blondes Haar».(у девочки светлые волосы.(нем.)) Хорошо, что сказала, иначе я бы до этого никогда не додумалась.

Кто ужасно-ужасно милый - это учительница рисования. Высокая такая, волосы черные, глаза большущие, идет точно царица, но с нами такая ласковая, меня даже по голове погладила, a как в коридоре встретит, сейчас:

- «Ну-ка, черноглазый стригунчик, подите сюда, покажите ваши тараканчики».

Но если бы только вы видели, что этот самый «стригунчик» в тетрадке рисует!.. Господи, как мне совестно! Так бы хотелось угодить Юлии Григорьевне, но рука ни с места, a коли двинется, так и еще того хуже. И ведь есть же счастливые девочки, которые могут рисовать: и Юля Бек, и Зернова, да и «японочка» моя совсем недурно, a y меня - Боже, Боже, что за ужасные кривули в тетрадке красуются!