Непонятно, невозможно, и тем не менее покоряет души, не как прекрасная мечта, а как реальное присутствие Бога Любви в мире, вхождение Его в мир во плоти в лице Иисуса Христа. Прорыв Любви Божией в мир — больше ничего сказать нельзя, как только изумляться и трепетно и с любовью склоняться перед этой Тайной и радоваться ей и питаться из нее. Ученики ощутили это божественное Присутствие уже во время земной жизни Его с ними. "Господи, выйди от меня, ибо я - человек грешный!" восклицает Петр. "Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров дома моего", посылает сказать Ему сотник. А после безмерной, смущающей катастрофы Его смерти на кресте, пошатнувшей было веру учеников, — неожиданный и невероятный, потрясший их до основания факт воскресения Его, явления им Воскресшего. И новая действительность, новый смысл всего — и добровольного страдания Его и победа Божия — раскрывается в этом факте воскресения. Крест — не испытание только, уже Крест есть победа: бездна между нами и Богом заполнена бесконечным снисхождением Его даже до глубины смерти. Но победа охватывает и внешний, физический наш мир, она есть вместе с тем и победа над смертью, залог и начаток и нашей грядущей победы.

Христианское благовестие говорит о центральном, исключительном, неповторимом - да и не нужно повторять, ибо он имеет решающее значение — факте жизни человечества и жизни мира, центральном и для каждого из нас. Прорыв — победный — себя отдающей, жертвенной Любви Божией в мир, действительно имевший место во плоти, в реальной человеческой и мировой истории. Ибо "Слово стало плотию, и мы видели славу Его".

Это настолько невероятно, настолько неприемлемо в глазах мира, это безумие, "юродство" (μωρία) благовестия о Христе распятом ("для иудеев соблазн, для эллинов безумие"), но и юродство проповеди воскресения, что, уверовав в это, становишься в особое к миру положение: открывается нам тогда во Христе "тайна Божия", тайна спасения мира.