угрозой вечной жизни по смерти в вечных муках, предназначенной будто быдля тех, которые рабски не следуют в этой жизни их правилам. Смотри,даже простой народ, и тот уже понял, что он был окован в своей свободе,в свободном своем достоинстве человека, путами жреческой морали, накоторой столько веков строилось рабство и угнетение личности во имякакой-то вечности в блаженстве, которой не видал никто, а все виделитиранию немногих над всеми, благополучие и довольство единиц,основанное на нищете, труде и горе миллионов, довольно сказок о ЦарствеНебесном; нам подай по праву принадлежащее каждому царство земное.

Знакомые лукавые речи! Кто только не слыхивал их на своем веку, ине только извне, но и в тайниках глубинных своего сердца!.. Но непрельщайся ими, читатель, – они обманут тебя, как обманули и погубилиуже многих, – а последуй-ка лучше за мной в ту область, которая зоветсямиром своего и чужого опыта в духовной жизни, в мир наблюдений ивоспоминаний как лично своих, так и тех людей, которые в той областитоже кое-что видели и наблюдали. Ведь и это тоже наука, но редко ктознает и хочет знать эту науку. Пойдем же, заглянем туда, где над нашимс тобой братом, русским человеком, таким же, как ты и я, уже пронеслосьгрозное дыхание смерти, где бесшумно, но таинственно и важносовершилось величайшее таинство перехода от жизни временной в жизньвечную.

Пойдем же за мной туда, пока мы еще с тобой живы, пойдем хоть изпростого любопытства!..

Праведная кончина инока

Передо мной лежит письмо, простое частное письмо от лица к лицу.Давнишнее уже письмо это, и время наложило на него печать разрушения:поблекли и пожелтели листы почтовой бумаги, повыцвели чернила; тольколюбовь, которая его диктовала, все так же свежа, все так же благоухает,и время не имело власти над ней. Я знаю этих лиц, хотя они уже ушли изэтого мира, и я на его распутиях не встречался с ними; но я знаю их порассказам о них от близких им по духу, по общности нашей с ними веры и