которые зачастую ведут недостойный торг счастьем дочерей, устраивая их браки со стариками или титулованными развратниками, лишь бы это были богатые или влиятельные женихи; я допускаю также, что можно обвинить многих матерей в том, что они ошибочно требуют от своих дочерей, чтобы они во всём разделяли их вкусы, склонности, их взгляды на вещи и имели одинаковые с ними требования от жизни — ошибку, в которую точно также впадают и отцы относительно своих сыновей. Родители, действительно, забывают, что каждую человеческую душу можно сравнить с островом, окружённым неприступным океаном, и что нет ни малейшего основания предполагать, что в ребёнке должны непременно отразиться характер или идеал родителей. По закону атавизма в ребёнке может обнаружиться какой-либо отдалённый тип его предков, совершенно чуждый его родителям или ближайшим родственникам; во всяком же случае наши дети, как и все остальные люди, представляют собою, по меткому выражению одного учёного, как бы крайние пункты бесчисленных мужских и женских линий, исходящих от их предков со времён наших общих прародителей Адама и Евы; иначе нельзя было бы объяснить почему, например, у Марка Аврелия, этого «совершеннейшего из смертных, блестящего представителя языческой нравственности», родится такой чудовищный по своей безнравственности и зверству сын, каким был Коммод; или почему у высоконравственной жены Германики, показавшей на себе в развращённом и жестоком веке, в котором она жила, пример чистоты и целомудрия, родится дочь Агриппина — младшая, запятнавшая своё имя злодеяниями.

Если, однако, допустив всё вышесказанное, признать, что на самом деле в нашем современном обществе замечается общераспространённое «возмущение дочерей» — в чём я позволяю себе сомневаться, то это явление возможно объяснить единственно разве только тем, что в корне нашей современной цивилизации гнездится какой-либо болезненный, растлевающий зародыш. Разумным и основанном на любви к детям руководительством, родители, однако, могут противоборствовать развитию этого зародыша, и, разумеется, им удастся искоренить его, в особенности если, взамен тягостных стеснительных мер, они прибегнут к твёрдому, непоколебимому контролю над своими детьми, контролю, основанному по преимуществу на снисходительности и на самоотверженной любви к подрастающему поколению.