– А что, праздник? – словно вскользь спросила ее Алиса.
– Праздник, – ответила продавщица. – Именины сердца.
– А-а… А ногти чем накрасила?
Отец Алисы утверждает, что только в этот момент обратил внимание на то, что длинные ногти продавщицы выкрашены в яркий фиолетовый цвет.
– Лаком, – удивленно ответила продавщица.
– Женщина! – вдруг простонала Алиса. – Я тебя умоляю! Накрась мне ногти! Шикарный, шикарный лак!
Продавщица чуть не выронила из рук склянку, а потом достала свою косметичку, присела и долго красила Алисе ногти фиолетовым лаком.
Подытоживая, Олег сказал, что гордится своей дочерью и что только так и следует жить.
Вернувшись домой, я рассказал эту историю даме своего сердца, Машиной маме. Пока я говорил, Маша несколько раз встревала с одним вопросом:
– А это про кого?
– Про Алису, – наконец ответил я.
– Про мою Алису? – уточнила она.
– Про твою, про твою.
Маша кивнула и замолчала. Дослушав историю до конца, она посидела, подумала и наконец пожала плечами:
– Я ее не узнаю.
Так я пока и не понял, как же все-таки следует жить.
«А трусы?!»
Маша никогда не была в цирке, но уже несколько лет очень хотела попасть туда. Несколько раз она была близка к этому. Но ее родители в последний момент предпринимали все необходимые усилия для того, чтобы поездка в цирк именно в этот день оказалась невозможной.
И вот, наконец, Маша оказалась в цирке. Чего она ожидала от него? Безусловно, чего-то важного в своей жизни. Она придавала визиту в цирк явно преувеличенное значение. Как только мы поднялись по ступенькам цирка на Цветном бульваре и вошли в двери, она истошно закричала: