В процессе этого публичного чтения, кстати, мне стало ясно в первый раз, какой, в частности, должна быть форма, в которой нужно писать, чтобы это было приемлемо для понимания любого читателя.

Итак, когда я все это для себя выяснил, только тогда встал передо мной, во всем своем блеске и величии, вопрос моего здоровья.

Поверх всего прочего, тогда протекали в моем сознании следующие мысли:

Если все это, что было написано за три или четыре года почти непрерывного труда днем и ночью, нужно было бы переписать с самого начала в другой форме, более приемлемой для понимания каждого читателя, то потребовался бы, по крайней мере, такой же отрезок времени... Но время необходимо для написания второй и третьей серии; и время также будет необходимо для введения в практическую жизнь сути моих писаний... Но где взять столько времени?

Если бы мое время зависело исключительно от меня самого, я бы мог, конечно, переписать все это заново.

Более того, с самого начала этого нового писания я бы приобрел уверенность в счастливом конце, потому что теперь, зная как писать, я вполне мог надеяться, что по крайней мере после моей смерти основные цели моей жизни наверняка будут осуществлены.

Но из-за всякого рода накопленных последствий моей прошлой жизни выходит так, что как раз сейчас мое время зависит не от меня, но исключительно от "своевольного" Архангела Гавриила. И в действительности мне остается лишь один или два или, может быть, самое большее, еще три года жизни.

Это, то есть что я должен скоро умереть, может подтвердить теперь любой из сотен знающих меня врачей-специалистов.

Кроме того, я сам в моей прежней жизни не зря был известен как хороший, выше среднего, диагност.

Недаром я за свою жизнь имел множество бесед с тысячами кандидатов на срочное отправление на тот свет.

Говоря прямо, это было бы даже неестественно, будь это иначе... Потому что процесс инволюции моего здоровья за все время моей прошедшей жизни проходил во много раз быстрее и интенсивнее, чем процесс эволюции.