– Но ведь шувани должна жить в таборе? Я же не смогу… – начала было я и осеклась. Замбила снова взяла меня за запястье и молча уставилась в глаза. Мне показалось, что мы дышим в одном ритме и у нас одно сердце на двоих.
И как сквозь воду я услышала:
– Нет, девушка, шувани не должна жить в таборе, такого правила нет, хотя до сих пор все шувани жили со своими. Но это не нужно. Нужно, чтобы ты все знала и умела решать и отвечать на вопросы. Я научу тебя этому. Я должна спешить, потому что знаю, что осталось мне недолго на этом свете. Скоро отправлюсь к матушке Саре, с нею низать бусы рябиновые под еловыми окошками.
– Скоро отправишься, – повторила я. Дальше у меня в памяти случился провал.
Не могу точно сказать, сколько времени я провела в таборе. Там все дни и ночи были похожи друг на друга. Старая Замбила при помощи Розы и других цыганок постоянно муштровала меня. Самое тяжелое было в перестройке мировоззрения. Если до сих пор мне казалось, что каждый человек волен жить своей жизнью и не следует навязывать что-либо окружающим, то теперь я точно знала, что могу и имею полное право управлять людьми, заставлять их действовать по моим сценариям, давать мне то, что я от них хочу.
Прибыв в табор, я была квелой, апатичной девушкой, которая толком не знает, чего ей от жизни надо, и предпочитает плыть по течению, а не устанавливать свои правила. Я изменилась. Меня научили постоянно задавать себе вопрос «Какую выгоду можно извлечь из ситуации?» и искать во всем практический смысл. Я научилась подчинять себе волю людей, заставлять их служить себе. Меня перестали мучить угрызения совести на этот счет, я стала другой.