- Ничего не пойму, - сказал Антоний, - кухня по морю плывет. Черная труба торчит, а оттуда дым валит.

И отдал матросам трубку. Все глядели. И один сказал:

- Слыхал я про это. Это - пароход.

- Сам знаю, - сказал Антоний, и первый раз капитан нахмурился и ушел в каюту.

- А здорово прет проклятая пекарня, - сказали матросы.

А ночью не было ветра. "Не Горюй" стоял, и паруса отдыхали. Как усталые повисли на реях. И вдруг мимо прошумел пароход и махнул на корабль вонючим дымом. Прошел мимо корабля - и слышно было в тихой ночи, как ворочается, урчит машина в утробе, ворчит, наворачивает...

Выскочил Антоний на палубу, глянул вслед пароходу:

- Как еще вода эту жаровню держит! - и плюнул за борт: - На тебе на дорогу.

Старый матрос подошел к Антонию, кивнул вслед пароходу:

- А ведь самый-то лучший груз они подбирают.

- Плевал я, - засмеялся Антоний, - пусть дураки везут им мешки да бочки. Да на этой жаровне и ладан серой провоняет! А много ли их, пароходов-то?

- Да слыхал, что уж два их в нашем море завелось.

Ушел старик спать. Антоний долго глядел вслед пароходу и видел, как уходит вдаль огонек, все меньше, меньше и вот уж совсем не стало.

- Ишь устилает, - сказал Антоний. - Погоди! - и погрозил кулаком пароходу вслед.

С полночи заиграл ветерок, скрипнули мачты, проснулся "Не Горюй" и пошел полным ветром через море, на ту сторону.

А на той стороне был город на море. И прямо пройти к этому городу нельзя было. Под водой лежала каменная гряда. Каменные горы стеной стояли, острые, как пики, и только порожним кораблям можно было проскользнуть поверх этих пик, а груженые корабли делали крюк, большой дугой обходили эти мели и камни.

Антоний не спал ночью, поджидал, когда надо свернуть и пойти вдоль страшных каменьев.

"Волчьи зубы", - говорили моряки про эти каменья.

Стало светать, и уж близко должны быть Волчьи зубы. Глядит Антоний вперед - что за чудо? Будто вышел зуб из воды и торчит черным пеньком. Присмотрелся - что за дьявол? Никак пароход стоит. Стоит как раз на "зубах".