Часть духовенства пошла по убеждению, исполняя свой пастырский долг и полностью сочувствуя идеям РОА, будучи готовыми положить свои жизни за идею освобождения России своими национальными силами. Были и такие, которые попали туда случайно, занесенные бурными событиями последнего периода войны. Были, к сожалению, и попавшие туда в силу необходимости, вытекавшей из обстоятельств их личной судьбы. Эти последние, явно духовно не доросшие до осознания происходящего, стремились всячески отделаться от своего "военного положения", как только это представлялось возможным, проявляли трусость и малодушие. Кроме того, в политическом отношении, стоя обеими ногами на этой земле, они, лишенные всякого {16} патриотического порыва, были уверены в поражении РОА, и боялись возможных последствий своего участия в ней.

Все духовенство, принимавшее участие в духовном окормлении РОА, фактически делилось на две группы. Собственно военное духовенство, числившееся в списках военнослужащих РОА, и обычное "гражданское" духовенство, не числившееся в армии, но принимавшее участие в ее духовном окормлении. Первая группа являлась органической частью армии, полностью разделяя ее судьбу, что же касается второй группы, то там дело обстояло несколько иначе. Вторая группа появлялась на горизонте армии спорадически, в зависимости от обстановки, целого ряда привходящих обстоятельств, связанных с войной и с выполнением поручений, даваемых ей церковными властями. Влияние последних по понятным причинам непосредственно распространялось прежде всего на группу "гражданского" духовенства и в гораздо меньшей степени на собственно-военных священников, часто даже неизвестно где находящихся. Взаимоотношения между указанными двумя группами духовенства были самые благожелательные и во многих случаях обе группы действовали вместе.

В целом мы еще раз должны будем отметить: церковному устроению собственно РОА не суждено было сложиться и можно говорить лишь о деятельности священников штаба полка, дивизии, военной школы, но не более этого.