Святые часто указывают на ограниченность нашего знания небесного мира: «Имена некоторых сил (небесных) нам не объявлены еще и неизвестны» (св. Иоанн Златоуст) 

Преподобный Симеон Новый Богослов тоже пишет о «еще неведомой нам твари» 

«Как во время сна Адамова создана была жена, — пишет Златоуст, — так и во время смерти Христовой образовалась Церковь из ребра Его… Как жених, оставив отца, приходит к невесте, так и Христос, оставив престол Отца, пришел к Невесте… Поэтому апостол и говорит: «Тайна сия велика есть… аз же глаголю во Христа и во Церковь»” 

«Выше всякой ангельской силы, — пишет блаженный Феофилакт, толкуя то же апостольское послание, — воссела прежде презренная человеческая природа. Церковь посадил {Бог} на том же самом престоле, потому что где глава, там и Тело… И Церковь есть полнота его, ибо как тело есть полнота головы, восполняя ее, так и Церковь есть Полнота Христа, ибо Христос восполняется и как бы завершается всеми членами (Его Тела) в лице всех верующих» 

«Для того Он смешал Самого Себя с нами и растворил тело Свое в нас, чтобы мы составили нечто единое, как тело, соединенное с головою. И это знак самой сильной любви» (Иоанн Златоуст) 

Сколько бы мы ни стояли на берегу моря познания этих тайн со своей свечой, единственное, что мы можем увидеть, — это невозможность хоть как–нибудь условно или методологически отделить Церковь от Xриста. Всякое такое отделение есть рассечение богочеловечества Христа, т. е. посягательство на самую основу христианства. «Бог явился во плоти». Божественное соединилось с человеческим, и это неизреченное соединение именуется Церковью. «Вы — тело Христово», — пишет апостол (1 Кор. 12, 27).

“«Я есмь Лоза, а вы ветви» (Ин. 15, 5) 

Нераздельность Церкви и Христа открывается нам еще в одном образе. Это и буквально образ «Знамения» Богородицы: Христос изображен на нем в материнском чреве, в лоне Богоматери; Бог изображен не только во плоти, но и окруженным человеческой плотью Пречистой Девы.