Если, испытывая боль, вызвать боль в другом месте тела, легко возомнить, что той, первой боли, вовсе и не было. Хороший Малый нуждается в плохом, чтобы облегчить боль от собственной ущербности. Вот почему его враг никогда не исчезнет, ибо, если так произойдет, это принесет великую внутреннюю боль. Без причины, которая отвлекала бы его разум от собственной никудышности, он просто потеряется.

Для простых и уставших людей, добившихся малого, либо вовсе ничего, почти не заботящихся о том, живы они или мертвы, враг просто необходим. Их ценность как человеческих существ измеряется не тем, кто они или что они могут, но тем, против кого они! Парадоксально, но это — лицемеры, которые избегают любых проявлений «негативных» наклонностей. Их словарные запасы полны такими напыщенными терминами, как «правдивссть», "благотворительность", «честность», "духовность", «равенство», "гуманизм", «мораль», "этика," «оправдание», "понимание", «сочувствие» и т. д. до бесконечности. Некоторые из этих Хороших Малых, наподобие парня, что хочет надеть штаны на собаку, до некоторой степени откровенны. Большинство же — нет. Моя цель, следовательно, — сделать обычно незаметных Хороших Малых видимыми, как в случае с фрейдовской дамочкой со шкафом, полным сосисок. Когда самоназначенные Хорошие Малые будут не только опознаваться, но н осмеиваться за хвастовство своими знаками отличия, человек сделает гигантский шаг к более правильной оценке человеческой личности.

Верховенствующая нужда верить во что-нибудь, во что угодно, была бесспорно объяснена психологами Мортимером Остоу и Бен-Ами Шарфштейном ("Необходимость веры", Нью-Йорк, Интернэшнл Юниверсити Пресс, 1954). Человеку не нужно верить в набор религиозных принципов; если чья-то вера в кусок грязи достаточно питает этого человека, что ж, прекрасно. Если, однако, набор религиозных догм отягощен контрастами между «добром» и «злом», то следует обратиться к благочестивым потребностям.