Подобно тому, как любая культура есть аспект культуры мировой, поместные Церкви обязаны преодолевать изоляционизм, сознавая себя ветвью Вселенской Церкви. Это, разумеется, сопряжено со многими трудностями. В частности, национальная замкнутость — серьезная помеха. Но какое доброе дело совершалось легко? «Царство Божие усилием берется…» 

А теперь, дорогой отче, я хотел бы узнать, что вы думаете по смежному вопросу (почему смежному — скажу потом): вопросу об отношении Церкви к миру. Важно было бы услышать, что подсказал вам многолетний опыт служения.

Постоянно радуюсь молитвенной связи с Вами. Поклон всем друзьям.

Братски Ваш прот. А. Мень

5 сентября [1974 г. ]

Дорогой отец Александр!

Получил ваше прекрасное письмо от 22 июля.

В конце месяца отправляюсь в Рим и во Францию, возвращаюсь только 20 ноября. Ответить на ваш вопрос не успею. Занимаюсь перепиской нашей переписки, которая интересует многих друзей.

Западная Европейская юрисдикция — открыта экуменизму, но нашла отклик только со стороны англикан. Недавно с тоской читал у них об этом следующее:

«Ни подчинение папскому авторитету, ни верность отеческому преданию, ни ссылки на непогрешимую Библию не могут оправдать отсутствие братолюбия и обелить вражду к тем, кто по–иному истолковывает тайну Боговоплощения. Подлинная причина потери единства открылась мне как страх свободы, дарованной христианам. Члены Церкви хотят найти гарантию спасения в соблюдении своих вероисповедных особенностей и потому не решаются вступать в братское общение с теми, кто отличается от них. В верности форме, а не духу они ищут признак принадлежности к Церкви. Формы необходимы, но они не единообразны. Вселенская Церковь всегда включала и будет всегда включать разнообразие обрядов и преданий. Вот те мысли, которые родились во мне в Англии».

Размышления эти были как плодотворное зерно в дальнейшей работе парижских богословов.