«А после всех и мне, как некоему извергу» (1 Кор. 15,8) явилась мысль высказаться об этом. И прежде всего достоин исследования следующий вопрос: почему Бог не назвал «по образу и по подобию Своему» разумных, невещественных, небесных и близких к Нему Ангелов? Ведь они куда в большей степени, чем человек, обладают самовластным и начальствующим [положением, царствуя] над всей землей и над самим человеком. Равным образом нетленность, невещественность, незримость, чистота и все другое похвальное, высказываемое об Адаме, [значительно более] преизбытучествует в духовных и небесных хороводах нетелесных [сил, чем в человеке].

Разве кое–что из вышесказанного не намекает нам на более глубокий [смысл повествования о сотворении] человека по образу [Божиему]? Ведь человек был создан не только как некий первый образ и подобие Божие, но и как второй, третий, четвертый и пятый, наглядно представляя, словно в некоем зерцале и отпечатлеваемой (а не естественной) тенеписи, таинство Триипостасного Божества. Человек также ясно предызображает и Вочеловечивание Бога Слова — Единого от Святой Троицы. Пожалуй, одна душа есть [сотворенное] по образу одного Божества, а сочетание души и тела в нас есть [сотворенное] по подобию Воплощения Слова.

Возвращаясь к самому началу повествования [о сотворении человека], мы, исходя оттуда, словно [черпая] из некоего глубочайшего источника, прежде всего исследуем следующий вопрос: почему Бог создал ипостаси пращуров и родоначальников наших (я имею в виду Адама, Еву и происшедшего от них сына) не по подобию остальных разумных существ, то есть Ангелов, или же не создал их равными и схожими [прочим] одушевленным существам? Но Бог привел в бытие Адама беспричинно и нерожденно, сына же второго человека соделал рожденным; Еву же не рожденно и не беспричинно, но по восприятию и исхождению, Он неизреченным образом привел в бытие происшедшей от сущности беспричинного Адама.