Как профорг Паша имел на руках бесплатные талоны на питании в профилактории, куда по ним ходил есть он сам и водил своих далеко не больных и не из бедных семей студентов. На занятия он заспанный, порой и плохо причесанный, приходил, в основном, ко второй паре. С общественных дел, типа уборки улицы, он демонстративно уходил, отбоярившись от нашего комсорга Иры Гладышевой очень инициативной и ответственной девушки. И все бы еще ничего. Но он своим "я" начал подавлять здоровое начало в группе. Его влияние легко представить, когда после гулянки (а так часто и бывало) он заявлялся на вторую пару, отсидев которую и повставляв на удивление умные дополнения и вопросы (с сальностями молодым преподавателям), если третьей парой была лекция, отправлялся в профилакторий со своей шарашкой. Парни в группе кучковались возле него. Он был и их кормильцем и мозговым центром. Девчата поутихли.

Что мне было делать? Подавляя здоровое начало в группе, он подавлял и мен

залось это непростительной слабостью. Паша же мог и нашему куратору преподнести меня в невыгодном мне свете. Нужно было что-то делать. Мне надо было выходить из подполья. К тому времени меня начал давить не только Паша. Чувствуя, что при своей принципиальности и деловитости я, бездействуя по отношению к Краснову, проявляю при этом слабость, Гарик все чаще стал подсаживаться на лекциях к нему. "Могу же я поддерживать с ним человеческие отношения, хоть он и такой", - читал иногда я безмолвные ответы в его глазах. Ко мне же он начал относиться снисходительно. Я, высушив прежние реки отдаваемого, наблюдал за ним, не меняя тона. Однако, основным прессом для меня была информация, изобиловавшая на нашем факультете:

"140 тысяч городов сбрасывают свои отходы в Средиземное море".

"300000 кубических метров пресной воды ежедневно уходят в канализацию в Москве только из-за неисправности сливных бачков в коммунальных домах /при 1,6% пресной воды на Земле от общего Земного объема воды/".