Будучи всю жизнь аскетом, а также адептом своего духа и побуждений, я никогда не был полностью праведным. Я только что оставался чистым по отношению к людям. Праведность по-моему - это непричинение вреда людям первым, а не монастырский образ жизни. В больницу я пошел как святой, временно сошедший со своего Пути, никому, понятно, об этом не говоря. И это было не самомнение. Эта мысль была спасением от тех болей, которые мне довелось пережить в психозе. Я чувствовал себя Иисусом, и шедшим на Голгофу, и висящим на кресте, а в моем попадании в больницу видел некое предназначение, смысла которого в тот момент мне знать было не дано. Об этом говорила и простая логика - не попал в нее семь лет назад - должен лечь в нее сейчас. Начиная с июня 1994 г. к своей голове я начал относиться, как профессор Керн к голове профессора Доуэля, если не бережней. Хотя, понятно, часто забывал об этом. Но много выходов из дома в вечернее время из-за этой мысли было отменено, так же как и походов в гости с неизвестным исходом. И здесь я был спасен - книгой. По мере ее написания, особенно второй части, я стал самоупрощаться и успокаиваться. Какое может быть самомнение, если ты чист.
Существует два мировосприятия - оккультное и материалистическое. Оккультное является материалистическим, так как признает и материю, и сознание, не делая между ними никаких различий. Материалистическое же отводит сознанию вторичное место, то есть по своей сути не является материалистическим: если материя - это все, то почему сознание - ее производное - не состоит из нее же самой.