И совсем необоснованной и нелепой является попытка Менендеса-и-Пелайо доказать, что инквизиция была своеобразной формой проявления демократии в Испании XV - XVIII вв. Автор утверждает: "Те, кто осуждает инквизицию как орудие тирании, должны будут сегодня признать, что она была народной тиранией, тиранией расы и крови, гордым народным голосованием, демократической справедливостью, которая уравняла все головы - от короля до плебея и от епископа до магната".

Исторические факты опровергают это утверждение. Инквизиция силой, террором была навязана испанскому народу церковью и королевской властью. Народ избавился от этой формы "демократии" при первой же предоставленной ему историей возможности. И если все народные движения в Испании отличались резкими антицерковными выступлениями, то одна из причин тому - столетия господства инквизиции.

Для современных апологетов испанской инквизиции весьма характерны взгляды уже знакомого читателю профессора теологии Николаса Лопеса Мартинеса. Он с пеной у рта отстаивает право церкви и светской власти преследовать и наказывать еретиков, мотивируя это тем, что ересь "нарушает социальный порядок". Это - откровенное признание в том, что инквизиция служила интересам господствующих эксплуататорских классов.

Возникает естественный вопрос: если инквизиция, как утверждают ее апологеты, была божественным институтом и поддерживала идеальный христианский социальный порядок, воплощенный в испанской монархии, то почему все-таки этот порядок рухнул, а вместе с ним и этот инструмент "божественного провидения"? Потому, отвечает Лопес Мартинес, что инквизиция действовала недостаточно решительно (!) и поэтому не смогла полностью расправиться с "еретическими, по сути революционными движениями", раздиравшими Испанию после 1492 г.

Другой католический историк, Висенте Паласио Атард, призывает к "объективности" в изучении инквизиции. "Чтобы понять инквизицию,- вещает он,- необходимо отказаться от полемического задора. Это нам поможет уразуметь, что инквизиция сама по себе вовсе ни хороша, ни плоха, что она не есть институт божественного права, а создана людьми и поэтому несовершенна".