"О, как колотилось мое сердце, - вспомнил Иисус, - я боялся потревожить чем-либо Крестителя, пронизывая своим взглядом его непричесанные темные длинные волосы, скатывавшиеся волнами по плечам и спине. Его тело не казалось грубым, хотя оно потемнело от солнца и мышцы хорошо просматривались. Креститель был строен и гармонично сложен. Его набедренная повязка была из верблюжьей шерсти..."

"Уже и секира при корне дерев лежит, - доносились слова Крестителя до меня, - всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь..."[9]

Креститель вдруг замолчал, почувствовал, видимо, мой взгляд на спине и осторожно повернулся, разворачиваясь ко мне всей своей фигурой.

"Боже! Да это же Иоанн! - мысленно воскликнул я тогда, - сын Елисаветы и Захарии, мой двоюродный брат, с которым я в детстве встречался и играл. А когда нам было около тринадцати и так как наши матери были вдовами, нас отдали учиться в общину ессеев, где мы и пребывали вместе до моего отправления на Восток.

Иоанн смотрел на меня, раскрыв широко глаза, и выражение его лица указывало на необычайное удивление. Он молчал и только своими огненными глазами окидывал меня сверху донизу. Импульсивность его движения была приостановлена чем-то, что он заметил во мне. Я был внутренне сильно возбужден, и оттого мне казалось, что какой-то энергетический столб слегка давил на мою голову и пронизывал всю мою плоть.

Я оказался вне времени, ибо мне на ум пришли слова, которые я в детстве слышал о своем брате. Ибо слух о пророчестве Захарии о своем новорожденном сыне распространялся по всей нагорной стране Иудейской. Поговаривали, что рука Господня была с Захарией и Дух Святой снизошел на него, отчего он пророчествовал: "Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой, и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего... что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас... И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь пред лицем Господа - приготовить пути Ему, дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их... просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на путь мира".[10]