Первыми мужчинами, последовавшими за Святым Пророком, стали его верный, неразлучный друг, правдивейший Абу Бакр и двоюродный брат Пророка благородный Али ибн Абу-Талиб, который в те времена был еще юношей и воспитывался в доме Мухаммада (Да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!). Мухаммад неустанно проповедовал новое учение, убеждая родных и друзей поскорей отказаться от поклонения идолам и молиться впредь одному лишь Аллаху (Хвала Ему и велик Он!). С каждым годом все больше и больше людей отказывались от своих прежних заблуждений и становились правоверными мусульманами, однако многие богатые и влиятельные люди Мекки восприняли учение Ислама чрезвычайно враждебно, усмотрев в нем угрозу своему привилегированному положению. В конце концов, они объединились для противодействия новой религии и развязали гонения на последователей Мухаммада (Да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!), стремясь как можно скорее задушить первые ростки единобожия.

ГОНЕНИЯ

Предводители курейшитов изо всех сил старались сделать жизнь первых мусульман совершенно невыносимой, чтобы тем самым вынудить их отречься от Ислама и вернуться к поклонению языческим "богам". Для этого они шли буквально на все, - верующих жестоко избивали, волочили на аркане по острым камням, беременных женщин сталкивали с верблюдов, то и дело натравливали на мусульман уличный сброд. Особенно жестоко обращались с рабами принявшими Ислам, к примеру чернокожего мусульманина по имени Биляль, ставшего впоследствии муэдзином Святого Пророка, хозяин в полуденное пекло выводил в пустыню, укладывал на раскаленный песок и наваливал ему на грудь огромный камень, требуя отречься от Единого Бога. Едва живой, задыхаясь от тяжести, истекая потом и кровью, хазрет Биляль с непоколебимым мужеством продолжал хрипеть: "Ахад! Ахад!", то есть: "Бог един! Един!" А однажды, когда Пророк (Да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!) находился возле священной Аль-Ка'бы, к нему подошел один из предводителей язычников по имени Окба ибн Абу Муаит, внезапно схватил Мухаммада за плечо и стал душить его полоской ткани.