Снусмумрик поднес ко рту сложенные вместе лапы и крикнул:
— Брысь!
Крошка юркнула под свой корень и, необычайно смущенная, пропищала:
— Надеюсь, я тебя не напугала? Я знаю, кто ты такой. Ты Снусмумрик.
Она забралась в ручей и стала перебираться на другой берег. Для такой крохи ручей оказался глубоковат, да и вода в нем была слишком холодная. Несколько раз ноги ее теряли опору, и она плюхалась в воду, но Снусмумрик был так рассержен, что даже не попытался ей помочь.
Наконец на берег выползло какое-то жалкое и тоненькое, как ниточка, существо, которое, стуча зубами, сказало:
— Привет! Как удачно, что я тебя повстречала.
— Привет, — холодно ответил Снусмумрик.
— Можно погреться у твоего костра? — продолжала кроха, сияя всей своей мокрой рожицей. — Подумать только, я стану одной из тех, кому хоть раз удалось посидеть у походного костра Снусмумрика. Я буду помнить об этом всю свою жизнь. — Малышка пододвинулась поближе, положила лапку на рюкзак и торжественно прошептала: — Это здесь у тебя хранится губная гармошка? Она там, внутри?
— Да, там, — сказал Снусмумрик довольно недружелюбно. Его уединение было нарушено, его песня уже не вернется — пропало все настроение. Он покусывал трубку и смотрел на стволы берез пустыми, невидящими глазами.
— Ты нисколечко мне не помешаешь! — с самым невинным видом воскликнула кроха. — Ну если б ты вдруг захотел поиграть. Ты себе даже не представляешь, как мне хочется послушать музыку. Я еще ни разу не слышала музыки. Но о тебе я слышала. И Ежик, и Кнютт, и моя мама — все они рассказывали… А Кнютт даже видел тебя! Ты ведь не знаешь… здесь так скучно… И мы так много спим…
— Но как же тебя зовут? — спросил Снусмумркк. Вечер все равно был испорчен, и он решил, что уж лучше поболтать, чем просто молчать.
— Я еще слишком маленькая, и у меня еще нет имени, — с готовностью отвечала малышка. — Меня никто об этом раньше не спрашивал. А тут вдруг появляешься ты, о котором я так много слышала и которого так хотела увидеть, и спрашиваешь, как меня зовут. А может, ты смог бы… Я хочу сказать, тебе было бы нетрудно придумать мне имя, которое было бы только моим и больше ничьим? Прямо сейчас…