Грозой для Грузии стали монголо–татары, особенно после того как они приняли мусульманство. В 1387 году в Карталинию вступил Тамерлан, принеся с собой разрушение и опустошение. «Ужасное зрелище представляла тогда Грузия, — пишет священник Н. Покровский. — Города и села — в развалинах; трупы грудами валялись на улицах: смрад и вонь от их гниения заражали воздух и отгоняли людей от прежних их жилищ, и только хищные звери и кровожадные птицы пировали за такой трапезой. Поля истоптаны и выжжены, народ разбежался по лесам и горам, на сотню верст не было слышно человеческого голоса. Те, которые спаслись от меча, умирали от голода и холода, ибо беспощадный фатум постиг не только самих жителей, но и все их имущество. Казалось, что огненная река промчалась по печальной Грузии. Небо ее и после этого не раз освещается заревом монгольских костров, а дымящаяся кровь ее злополучного населения длинной полосой обозначает путь грозного и жестокого повелителя Самарканда» 

Вслед за монголами страдания грузинам, разорение святынь их Церкви и насильственное обращение народов Кавказа в мусульманство принесли турки–османы. Доминиканец Иоанн Луккский, посетивший около 1637 года Кавказ, так отзывался о жизни его народов: «Черкесы говорят по–черкесски и по–турецки; некоторые из них магометане, другие греческого вероисповедания. Но магометан более… С каждым днем число мусульман возрастает» 

Длинный ряд бедствий, перенесенных Грузией за ее полуторатысячелетнюю историю, закончился разорительным нашествием в

1795 году персидского шаха Ага–Мохаммеда. Среди других жестокостей шах приказал в день Воздвижения Креста Господня схватить всех духовных лиц Тифлиса и бросить с высокого берега в реку Куру. По жестокости эта казнь равна кровавой расправе, учиненной в 1617 году, в пасхальную ночь, над Гареджийскими иноками: по приказанию персидского шаха Аббаса в течение нескольких мгновений было зарублено шесть тысяч иноков * * *