Такой была эта обетованная земля в представлений многих - вершиной человечества, золотым веком его истории. "Греция представляет нам отрадную картину юношеской свежести духа",- писал Гегель, определявший эллинские верования как "религию красоты". В известном стихотворении Шиллера "Боги Греции" эта вера в Элладу звучит восторженным панегириком:
Обычного земного поклоненья
И тяжких жертв не требовалось там,
Там счастия искали все творенья;
Кто счастлив был, тот равен был богам.
Сколько было сказано и написано о волшебной красоте греческой природы и скульптуры, о жизнерадостности греков, о независимости и оптимизме их мышления! Сколько раз Греция, искусство которой Маркс называл "нормой и недосягаемым образцом", становилась законодательницей мод, властительницей дум! Просвещение и наука были неотъемлемыми атрибутами Эллады в глазах поборников "светской культуры". Вторя древним язычникам, они утверждали, будто Евангелие разрушило "мир мудрости и светлой радости". Мысль о том, что античный мир мог нуждаться в какой-то более полной истине, казалась нелепой: чему было учиться Элладе у "скорбного дисгармоничного Востока"? Ницше видел в Греции оплот духовной свободы, а мироотрицание и рабство связывал с верой Библии. Он прошел мимо Песни Песней и Книги Иова, забыл о Кане Галилейской и евангельских словах: "Вы познаете истину, а истина сделает вас свободными". А ведь не кто иной, как он сам, приводил греческую легенду о Силене, у которого люди хотели выведать секрет счастья; пойманный по приказу царя демон долго молчал, но наконец воскликнул: "О человек, эфемерное создание, дитя злой судьбы! Лучше для тебя вовсе не родиться, а уж если явился на свет, тебе хорошо умереть как можно скорее".