Добродетельные в Сангхе,

Те ничего не значат, никакой цены не имеют,

Ибо для этого слишком скромны.

Элегия, оплакивая упадок ордена, обличает охлаждение веры среди бхикшу:

Они принимают серебро, золото, и поля,

И земли для построек, а также овец и коз,

Сверх того рабов и рабынь.

Это принесет нам грядущее.

Орденское одеяние, радость освобожденных,

Святых, окрашенное в красный цвет знамя,

Желтое одеяние-это им не по нраву.

Они возлюбили белые одежды.

Они будут любить лишь земные блага,

Нерадивые, чья сила иссякла;

Не влечет их тишина леса,

Они станут жить по селеньям (25).

Скорее всего мы имеем здесь дело с полемическим преувеличением, но эти строки достаточно ярко отражают перемены в Сангхе и распри, которые они вызывали.

Ашока формально едва ли принадлежал к какой-либо партии, но на деле он способствовал росту либерального течения. Император, вероятно, сознавал, что "малый путь"- не для всех и что Дхамма будет оказывать воздействие на народ лишь при том условии, если выдвинет на первый план не отрешенность и пессимизм, а понятный простым людям религиозно-нравственный идеал. Однако махаяна еще только зарождалась, и, проповедуя этот идеал, Ашока сам невольно отошел от первоначального буддизма.

Гаутама отодвигал достижение совершенства за пределы этой жизни и даже за пределы загробного блаженства, в которое верил Ашока. Проникнутый отвращением ко всякому бытию, Будда рассматривал угасание жизни как конечную цель для познавшего истину. Продолжая традицию Упанишад, он учил о тщете всех земных усилий и довел до апогея жажду чистого Абсолюта.

Есть величие в этом сознании суетности мира, в том горьком прозрении, которое позднее вдохновило Экклезиаста написать свой сумрачный некролог тленному. Но "суета сует" иудейского мудреца звучала совершенно иначе в контексте всей ветхозаветной веры. Будда же остановился на радикальном отрицании бытия со взором, прикованным всецело к Трансцендентному. В его глазах истинно совершенным был тот, кто, "отказавшись от желания, бездомный бродит вокруг, в ком угасло желание существовать... кто освобожден от привязанностей и ничего не имеет, для кого ничего нет ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем" (26). Свое кредо он выразил в словах:

Мгновенно, мгновенно все составленное;