Но если вы хотите добиться большего, вам необходим знающий гуру – христианский гуру (если таковой найдется), мастер, способный указать ученику путь от йоговских методов сосредоточения к молитве и благочестивым размышлениям пред лицом Господа... Йога, вероятно, поможет нам обновить свои способы молитвы; однако я думаю,– судя по собственному опыту,– что в первую очередь она должна пройти „обращение“, то есть забыть себя и открыться Богу живому; ей нужно осознать свободу божественной воли, божественной личности, как средоточия благодати; иными словами, ей следует отказаться от идеи, что она является действенным методом единения с божеством. Если мы признаем, если мы назовем йогу способом обращения к Богу, объединяющим тело и душу, тогда я готов поверить в возможность существования даже не одной, а множества христианских форм йоги».

В то время, когда вышеприведенные взгляды были высказаны, я уже накапливал свой собственный опыт йоги. Безусловно, я преследовал ограниченные цели. Идея христианизировать йогу – любую из индийских форм йоги – еще не приходила мне в голову. Я лишь хотел с помощью некоторых йоговских дисциплин обогатить свою духовную жизнь. Я желал, оставаясь истинным христианином, воспользоваться содействием йоги, чтобы преобразовать себя пред лицом Господа, Бога личного и живого, Бога Откровения и Библии.

Я не читал Юнга, однако пришел к заключению, что истинная и цельная жизнь христианина начинается непременно с более глубокого понимания того, что имеется в человеке собственно человеческого. Непосредственным следствием этого должно стать большее уважение к человеческой натуре как продукту воли Божьей, а также стремление не нарушать единства, заложенного в человеке Богом. Мы представляем собой тело, душу (ум) и дух (сердце). Однако тело с его склонностями часто доминирует в нас, оставляя в тени остальные наши составные части.