Он поднял глаза и мягко взглянул на меня, с какой-то даже признательностью.
— Скажу вам кое-что, прямо сейчас, нечто очень особенное; рановато вообще-то говорить вам это, но если вы станете этому следовать — искренне следовать! — то сможете практиковать постоянно. Не будете увиливать. И тогда практика сработает.
Он кивнул:
— Скажи! Я попробую. Я кивнула в ответ:
— В книге Мастер говорит:
Если желаешь преодолеть препятствия,
Есть одна-единственная,
Ключевая практика.
— Так что же это? — спросил он.
— А потом Мастер говорит:
Должно воспользоваться состраданием.
Комендант отвернулся и уставился в окно.
— Сострадание? Что бы это значило? Как это помешает мне увиливать от практики?
— Тут нужно кое-что уяснить, — сказала я тихонько, — Кое-что важное.
Смотрите — невозможно заниматься йогой только для того чтобы исцелить свою спину. Это слишком мелко. Мы сами по себе мелки. Если мы делаем что-то, только чтобы помочь самим себе, это никогда не сработает. Вам не удастся по-настоящему вложиться во что-то, если это только для вас одного. Нужно, чтобы была какая-то большая цель.
— Большая? Вроде чего?
— Взглянем на то, как женщина будет работать ради своих детей — только подумайте, сколько всего она способна сделать, 24 часа в день, изо дня в день, десять, двадцать лет. Ваша конторская возня рядом с этим — ерунда. И все это она может творить только по одной причине — потому что она делает это не для себя. Она делает это и для других тоже.
Комендант рассмеялся:
— Ты что же, хочешь, чтобы я занимался йогой ради других? Уж не хочешь ли ты сказать, что я не смогу выправить себе спину, пока не пойму, как мне вылечить по ходу еще парочку спин?