Следует сказать, что тот церковнославянский перевод, который пе–репечатывался в начале XX в., не тождествен изначальному
В 1751 г. текст ее был напечатан без примечаний, которые составили отдельную книгу, по объему почти равную самой Библии. Рукопись же была готова задолго до публикации. Многотомный ее манускрипт явился результатом большой критической, переводческой и редакторской работы группы ученых. Во главе их стояли греческий монах Софро–ний Лихуд, основатель первой в Москве богословской школы, и архимандрит Феофилакт Лопатинский. В силу указа Петра I от 14 ноября 1712 г. их труд рассматривался как дело государственной важности.
Но ни Софронию, ни Феофилакту не суждено было увидеть свою Библию напечатанной. Первый был удален из Москвы и умер в 1730 г., а второй, став жертвой придворных интриг, последние шесть лет жизни провел в тюрьме. И только спустя десятилетие после его смерти Петрово–Елизаветинская Библия вышла наконец из–под типографского станка.
Что же тормозило ее издание? И почему оно потребовало столь продолжительных усилий целого коллектива «книжных мужей»? Это станет понятным, если учесть, что работа шла в обстановке острой религиозно–политической борьбы, в которой сталкивались различные тенденции в Русской Православной Церкви, так или иначе связанные с влиянием латинства, протестантизма и старообрядчества. Борьба усугублялась вмешательством властей, озабоченных церковной унификацией в духе реформ Петра I.
«Справщики» взяли за основу Московскую Библию, изданную в 1663 г. при Алексее Михайловиче. Оказалось, однако, что она нуждается в ряде доработок и поправок, в частности потому, что некоторые ее разделы были переведены с латинской версии. А ведь менять столь авторитетный текст, как Священное Писание, было задачей непростой, вызывающей энергичные протесты ревнителей старины.