Леня быстро повернулся к Набокову. На щеках у него проступил горячий румянец.

— А ты почему знаешь?

— Знаю! Сам двухламповый собрал.

— А мы в школьном радиокружке детекторные делаем. Для подшефного колхоза, — с живостью заговорил Леня.— Знаешь, сколько уж изготовили? Тридцать один! А сейчас я новой конструкции монтирую. С вариометром. С ним лучше настраивать приемник на нужную волну.

— С вариометром? — переспросил Андрей. — Постой, постой... А как ты крепление катушек думаешь устроить?

— А вот как. Смотри сюда. — Леня взмахнул прутом и провел на песке первую черту.

Набоков наклонился и все время, пока говорил мальчик, не проронил ни слова. А когда Леня кончил, тракторист взял его за плечи и крепко стиснул в своих руках:

— Ух ты, молодчина! Работает голова! Леня опять покраснел.

— Это мне Саша подсказал, — проговорил он. — А сам бы я, может, еще не скоро... Саша у нас тоже двухламповый собирает. Ему теперь немного осталось. Выйдет из больницы — и закончит.

Высвободившись из объятий Андрея, Леня облизнул пересохшие губы и вздохнул:

— Пить что-то хочется.

— Представь, и мне тоже! Будто вкусного чего-то поел, — усмехнулся Набоков.

Иван Савельевич очнулся от задумчивости. Снял шапку и, поглаживая лысину, сказал:

— Пить захотели? Вода рядом. В Волге ее вон сколько. Пейте себе на здоровье!

— А из чего пить? — спросил Леня и с огорчением добавил: — У нас даже стакана нет.

— Нет! — Савушкин засмеялся. — А хочешь — стакан появится!

— А где вы его возьмете?

— Ты мне скажи: хочешь, чтобы стакан появился? Тогда, пожалуйста, получай!

У Лени засверкали глаза. Какое-то мгновение он колебался, наконец утвердительно кивнул головой:

— Хочу!

— Защурься, — потребовал Иван Савельевич.

Мальчик зажмурился. Когда же он поднял веки, на ладони у Ивана Савельевича действительно стоял стакан. Но стакан этот был не из стекла, а из коры березы.