— Ждать у моря погоды? — засмеялся Савушкин,

— Вот именно! — кивая головой, сказал Набоков. — А разве можно ждать, когда сев на носу! Наш бригадир, Горюнов, — к Чуркину, директору. «Что же, — говорит,— это за безобразие?» Чуркин — письмо в Борковскую МТС. Мы с этой МТС пятый год соревнуемся. Ну, когда случается, и помогаем друг другу. Из Борковской МТС ответ: «Приезжайте, дадим подшипник». Мы так обрадовались. «Посылай, — говорим, — Веревкин, за подшипником. Теперь нам день сроку — и трактор готов будет». Проходит неделя, а Веревкин наш не торопится...

Набоков поскользнулся и едва не упал. Он поправил шапку и сердито продолжал:

— Если бы не этот черт, не месил бы я сейчас грязь... Ну, да мы вчера ему всей бригадой устроили такую жаркую баню — вовек не забудет! Дошло, знаете ли, вот до чего: к заместителю по политической части Петрову потащили голубчика. Петров — человек у нас новый, всего дней семь как приехал. Но сразу видно: серьезный. Выслушал нас и спрашивает механика: «У вас, товарищ Веревкин, тут все в порядке, — и на сердце показывает, — не тревожит? Механик глаза вытаращил, ничего не понимает. «Сердце,— говорит, — у меня в порядке, не жалуюсь». А Петров ему: «Плохо это, товарищ Веревкин. Плохо, когда сердце за производство не болит». Тут я не выдержал, закричал: «Да у него вместо сердца мочало, товарищ Петров!» Такой смех поднялся! Только я опять кричу: «Дело, - говорю, — такое: ждать дальше никак нельзя. По Волге четвертый день санный путь прекратился. Начнется ледоход что тогда? Давайте, — говорю, — мне бумажку, я сейчас сам пойду в Старый Посад за подшипником».

Тракторист шумно вздохнул и полез в карман за папиросой. Закуривая, он уронил две спички. Савушкин остановился и бережно поднял их.