Внезапно встрепенулся Набоков. Тряхнув головой, он сердито плюнул под обрыв и решительно и быстро стал расстегивать ремни заплечного мешка. Потом сел на песок и, сняв с чесанка прохудившуюся калошу, принялся рассматривать ее с таким видом, будто вся дальнейшая его жизнь зависела от прочности этой калоши.

С лица Савушкина сошла суровая задумчивость, он скупо улыбнулся и сказал:

— Ничего, ребята! Одна головня и в печке гаснет, а две и в поле курятся.

— Что ж теперь делать? — упавшим голосом проговорил Набоков. — Меня в МТС ребята с часу на час ждут. А я... Эх!

— Потерпи. Дня через три дома будем, — утешил бригадир.

Тракторист бросил калошу и передернул широкими. плечами.

— Слушать не могу, когда ерунду говорят!— с сердцем закричал он. — Которую весну ледоход по десять дней идет!

— Ну, самое большее, скажу тебе, пять дней... Через пять-шесть дней на лодке можно будет переправиться,— сказал Савушкин.

Тракторист обернулся и схватил его за руку:

— А если сейчас попытаться?

В это время на огромном бледно-зеленом поле, медленно удалявшемся от берега, внезапно вздулся высокий синий горб. Не прошло и минуты, как что-то треснуло, и ледяной горб раскололся, а на пенной воде заколыхались, завертелись мелкие беспокойные льдины.

Набоков опустил руку.

— Теперь, выходит... — глухо заговорил он и осекся, плотно сжав губы.

— Теперь надо место для шалаша искать. Да шалаш до темноты поставить, — просто сказал Савушкин, поднимая с земли свой мешок. — Ну, пошли!

ГЛАВА ВТОРАЯ 

ПЕРВАЯ НОЧЬ НА ОСТРОВЕ

Песок на поляне давно просох, и вокруг было светло и радостно. Даже осинки с хрупкими голыми веточками, хороводом обступившие поляну, выглядели как-то празднично.

Некоторое время Савушкин, Набоков и Леня стояли молча, оглядываясь вокруг, каждый со своими невысказанными мыслями.