— Те, кто поднял руки, могут идти, — повторил Кастанеда. — Не задерживайте остальных, пожалуйста.

«Пришедшие за Силой» нерешительно стали подниматься со скамеек и, пожимая плечами, направились к выходу.

— А теперь будьте добры, поднимите руки те, кто не пришел сюда за Силой, — сказал Кастанеда, сделав ударение на слове «не». И посмотрел на меня — поверх остальных, сидящих впереди.

Я поднял руку не глядя, кто еще поднял руки.

— Вы тоже можете идти. Всего хорошего. Вместе со мной вышли человек десять. Еще десять человек остались в аудитории. За дверьми стояли те же незнакомые женщины; в руках у одной был ящичек с прорезью. Каждый выходящий должен был бросить свой сиреневый треугольник туда.

Тед ждал меня на улице. Я думал, он будет разочарован, но он еще больше светился и подпрыгивал.

— Что там? Что там? — коротко спрашивал он меня. — Кто остался, сколько? Вот везунчики; так, наверное, Карл ос отбирает достойных.

— Да уж, — усмехнулся я. — А мы с тобой, значит, лицом не вышли. Однако две сотни пропали зря.

Тед остался в университете ждать окончания занятия в надежде разнюхать, о чем говорил доктор Кастанеда. Я же отправился за город, в гости к другу.

Когда я вернулся, Ловенталь был уже дома. Не успел я войти, как он выплеснул на меня новость:

— Только представь себе, Джек: он два часа грузил им про феноменологию и восприятие, только и всего! Никто не хочет идти на семинар: платить за это занудство штуку баксов!

— Наверное, именно так Кастанеда и отбирает достойных, — пошутил я.

Но шутка моя неожиданно обернулась правдой. Позно вечером мне позвонили из университета и сообщили, что следующее семинарское занятие состоится завтра в четыре часа пополудни. Спустя минут десять раздался еще один звонок: тот же голос попросил позвать Ловенталя.

— Ну и ну! — сказал он, положив трубку. — Ты представляешь, завтра в восемь утра я должен быть на семинаре!