— Именинникам тоже не бесполезно на карту смотреть.
Учитель раскрыл классный журнал, но, помедлив немного, отодвинул его от себя:
— Так и быть, не поставлю отметку. Не хочется в такой день портить тебе настроение. Садись.
Проходя мимо Томы Асеевой и заметив, что учитель не смотрит на него, Стасик, как бы нечаянно, задел стоящий на краю парты пузырёк с тушью. Пузырёк звонко ударился об пол. На белые Томины валенки прыгнули сразу три огромные чёрные кляксы.
Голубые Томины глаза потемнели. Вот-вот расплачется.
— Знаешь, кто ты? Сказала бы, да тебя жалко… Перед людьми совестно.
— Нужны мне девчачьи жалости, — презрительно фыркнул Стасик. — Проживу без них. — Насмешливо скривив губы, он сел за свою парту.
Глава IV
Военная тайна
Тук-тук… тук-тук… тук-тук… Железный лист на крыше не перестаёт подавать тревожные сигналы. Стасик изо всех сил жмурит глаза, зарыв лицо в подушку, чтобы ничего не слышать и ни о чём не думать. А думы всё лезут и лезут в голову. Никакого спасения от них нет.
Вспоминает про то, как учитель пожалел его, именинника, и не поставил двойку за Памир, который он искал по всему свету. Потом мысли переключаются на Томины валенки. Вряд ли сможет она отмыть теперь чёрные пятна. Тушь и с мылом не отмоешь. Придётся Томе до самой весны носить эти валенки. Других-то у неё нет. Если бы Стасик знал, что тушь прольётся на валенки, он не стал бы задевать пузырёк…
И всё-таки самым важным событием вчерашнего дня были, конечно же, не Томины валенки и даже, не день рождения, который так и не стали отмечать «из-за недостойного, как выразилась Наталья Ивановна, поведения Стасика Комова». Самым важным событием был приход в интернат генерала с усами, как у Чапаева. Он приходил не просто так, а чтобы сообщить руководству интерната какую-то военную тайну.