Листки пожелтелые, истрёпанные. Буквы на сгибах стёрлись, поблёкли. Директор помогает Стасику разобрать непонятные места.
В «Наказе» написано:
«Помните, сыновья и братья наши: всегда, когда над родной землёй бушевали грозы войны и иноземный захватчик шёл на Русь с мечом, Урал ощетинивался грозными жерлами пушек, стеной штыков встречая захватчика.
Родные наши! Вы вступили в Уральский добровольческий танковый корпус. Такое особо почётное имя ко многому обязывает… Не забывайте об этом ни на час… Советская Родина каждому из нас дорога. Честь, свобода и независимость её дороже собственной жизни. Где бы вы ни сражались — у стен ли Смоленска, у порогов Днепра или в ущельях Крымских гор, — помните, что вы сражаетесь за Родину, за Москву… Бейтесь так, чтобы ещё ярче разгоралось имя «Уралец», написанное на башнях ваших танков, чтобы в боях и сражениях завоевали почётное наименование гвардейского Особого корпуса. Вести о присвоении гвардейского звания мы ждём от вас вместе с вестью о победах…
Не забывайте: вы и ваши машины — это частица нас самих, это наша кровь, наша старинная уральская добрая слава, наш огненный гнев к врагу. Смело ведите стальную лавину танков. Ждём вас с победой, товарищи!»
На другом листке — клятва добровольцев.
— «Товарищи уральцы! — читает Стасик. — Вы доверили нам повести грозные боевые машины на врага. Вы создавали их, недосыпая ночей, напрягая всю волю и силы свои…