После завтрака Тома Асеева спешила из столовой в свою комнату. Белые валенки прыгали сразу через две ступеньки, а косички вздрагивали, как мышиные хвостики.

Следом за Томой вприпрыжку мчались её соседки по комнате — длинноногая, юркая Женя Окунева и толстушка Галя Агишина.

Собственно, бежать на верхний этаж нужно было одной Томе — она забыла в комнате портфель. Но подружки не могли оставить Тому одну. Куда Тома — туда и они. Как цыплята за клушкой. На бегу тараторили о разных пустяках. Наверное, всему интернату был слышен их звонкий щебет.

Стасик Комов крикнул им вдогонку:

— Вас бы на птичий базар! Сороки-болтушки!

— Сам не лучше, — обернувшись, Женя Окунева показала ему язык. — Минуты прожить не можешь без дурацких шуток. Настоящий попугай.

— Я — попугай, а ты, Окунева, не окунь, а тощая килька, — съязвил Стасик.

Но девочки уже не слышали — скрылись за поворотом лестницы.

Стасик презрительно скривил губы: «Ну и пусть!» Хотя, если честно говорить, ему очень хотелось позлить девчонок, дёрнуть за косу Томку Асееву. Смешные у неё косички — так бы и дёргал каждую перемену. А можно ещё к её спине бумажного чёртика приколоть. Вот смеху-то будет! Ничего, он ещё успеет отомстить Томе — будет знать, как смеяться над Стасиком! Подумаешь, если у неё в дневнике одни пятёрки, так можно командовать мальчишками направо и налево, как вздумается! Воображала! Суёт нос во все дела. Занималась бы лучше своими бантиками, а то ишь чего придумала: «Стасика Комова я обязуюсь взять на буксир по арифметике. Тогда он перестанет играть в войну, а будет учить уроки». Так прямо, в открытую, и сказала на пионерском сборе, когда Стасика за двойку отчитывали.