Замечательная смелость и мужество, которые ничем объяснить нельзя, как только укреплявшей естественные силы Апостолов благодатью Святого Духа, делавшей их безбоязненными. Тогда Апостолы были приведены на суд в синедрион, но, как подчеркивает Дееписатель, «не с нуждою», то есть без принуждения, из опасения, чтобы народ не вступился за них и не вышло бы побоища: столь велико, следовательно, было сочувствие народа Апостолам.

«Не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем?» — допрос начинается формальным обвинением первосвященника. Характерно, что об освобождении Апостолов из темницы — ни слова. Очевидно судьи догадывались о чуде, но намеренно игнорировали его.

«Хотите навести на нас кровь Того Человека» — желаете представить нас достойными кары Божьей за пролитую кровь человека того, как невинно-убитого. Они словно забыли, как сами кричали: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф 27:25). В словах первосвященника как будто слышен голос упрекающей совести, сознание собственной действительной виновности или, по крайней мере, тяжелое томительное чувство ложного положения представителей народных в отношении ко всему этому делу.

«Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» — опять Петр от лица всех Апостолов говорит то же самое, что было сказано и в первый раз на предшествующем заседании синедриона; только еще сильнее и решительнее: «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» и далее с силой свидетельствует о Божестве Христовом, почти в тех же самых выражениях, что и раньше, подчеркивая виновность иудеев в убиении посланного к ним Мессии.

«Которого вы умертвили, повесив на древе» — эти слова подчеркивают личную виновность членов синедриона, ибо с понятием повешения на древе соединяется понятие проклятия (см. Гал 3:13). Защита в устах Петра переходит в страшное для Иудеев обвинение, и члены синедриона «разрывались» — разрывались от гнева, «и умышляли умертвить их».