За жестокость свою к святым, за свое неистовство в отношении к мученикам Христовым, какое должен будет он получить от суда Божия возмездие, — легко угадать по самому началу его казни здесь на земле. Неожиданно и вскоре после того у что сделано им с Памфилом, то-есть, когда он был еще префектом, суд Божий постиг его следующим образом: Кто вчера только судил с высоты престола и окружен был военным отрядом телохранителей, кто управлял народами целой Палестины и находился в числе сотоварищей, ближайщих друзей и собеседников самого тирана; того он обнажил и лишил всех этих преимуществ в одну ночь, того покрыл бесчестием и стыдом пред людьми, прежде почитавшими его своим начальником, того всему управлявшемуся им народу показал боязливым, малодушным, прибегающим к женоподобным воплям и прошениям, и в самой Кесарии подверг неумолимому и жесточайшему суду — именно Максимина, которым он прежде хвастался и гордился, как человеком, за притеснение нас особенно его любившим, и который, после многих укоризн в обнаруженных его преступлениях, произнес ему смертный приговор. Впрочем об этом мы сказали мимоходом. Может быть, представится более удобный случай дать место повествованию о кончине и смерти как тех безбожных людей, которые особенно восставали на нас, так и самого Максимина с его приближенными.

ГЛАВА VIII

О других исповедниках, также о мученичесвах Валентины и Павла

     Когда непрерывная буря гонения на нас вступила и в шестой год, в то время великое множество исповедников благочестия находилось в фенской каменоломне, названной сим именем потому, что в ней доставали камень порфир. Из числа этих исповедников, девяносто семь человек, вместе с женами и новорожденными младенцами, отосланы были к префекту Палестины.