Но сколь ни долговременны были такие мучения, он убедился в тщете трудов своих: сокрушаемое пытками тело мученика оставалось безгласным, бесчувственным, даже как бы совершенно бездушным. Не смотря однако ж на то, жестокость и бесчеловечие судии не ослабевали; он дал приказание немедленно сжечь отрока медленным огнем. Таким образом, выведенный на подвиг после всех, он должен был отрешиться от тела прежде смерти своего господина по плоти; потому-что люди, занимавшиеся первыми, медлили исполнением своего дела. И вот мы увидели Порфирия, стяжавшего венец священной Победы. Претерпев такие мучения, он шел на смерть смело и с бодрым духом. Тело его посыпано было пеплом, но лицо сияло радостно. Мученик истинно исполнился Святым Духом и, прикрытый единственной своей одеждой, похожей па плащ, имел наружность философа. С твердым умом делал он, какие хотел, поручения, давал знаки ближним и на самых уже подмостках сохранял веселость в лице. Так-как костер зажжен был вокруг с внешней стороны на далеком от него расстоянии: то он устами притягивал оттуда пламень, до последнего дыхания мужественно хранил молчание и только в минуту прикосновения к себе огня, произнес одно слово, одну молитву о помощи к Сыну Божию Иисусу. Таков был подвиг Порфирия.

     Весть о его кончине принес Памфилу Селевк, некто исповедник из воинов, и как доставитель столь важной вести, немедленно удостоился одинакового с ними жребия; ибо едва лишь начал он рассказывать о кончине Порфирия и облобызал одного из мучеников, какие-то воины тотчас схватили его и привели к префекту, а префект, как бы поспешая приготовить его в сопутники первому для переселения на небо, повелел немедленно отсечь ему голову. Селевк был родом из земли каппадокийской, но в войске принадлежал к отборному юношеству и в римской службе получил не мало чести; ибо здоровьем и телесной крепостью, ростом и силою далеко превосходил своих соратников; так что, при первом на него взгляде, все начинали говорить о нем, все восхищались высотой его роста и стройностью тела.