В антропософии речь идет о том, что подступиться к действительности философского содержания можно не с теоретическими размышлениями, но путем выработки такого метода познания, который, с одной стороны, сходен с тем, каким в древние времена была получена философия — а с другой стороны, при полноте сознания так же точен, как математические и естественнонаучные методы новейшего времени.

Древний метод был полубессознательным. По сравнению с тем состоянием сознания, в котором находится современный человек, когда он научно мыслит, тому древнему методу было присуще нечто полусноведческое. Это не значит, что он жил в снах, непосредственно заключающих в себе реальное содержание — но в бодрственных снах, которые этим содержанием указывали именно на действительность. И это душевное состояние имеет не абстрактный характер современного представления, а характер образности.

Это душевное содержание должно быть снова добыто; но добыто, соответственно современному состоянию развития человечества, в полной сознательности, оно должно быть воспринято в таком же точно состоянии сознания, какое живет в научном мышлении. Антропософское исследование стремится достигнуть этого на первой ступени сверхчувственного познания, в состоянии имагинативного сознания. Оно достигается медитативной работой души, при которой всю полноту силы душевной жизни направляют на легко обозримые представления и в покое задерживаются на них. Если в течение достаточно долгого времени все снова повторять эти опыты, то в конце концов можно заметить, как душа в своем переживании становится свободной от тела. Человек познает, что все мышление обычного сознания есть только отблеск духовной деятельности, которая как таковая остается неосознанной и которая осознается благодаря тому, что она вовлекает в свое течение человеческий физический организм. Все обычное мышление обусловлено отраженной физическим организмом сверхчувственной духовной деятельностью. При этом осознается лишь то, что позволяет осознавать физический организм.