Поэтому я иду к тому, что выше активной праведности, выше всей моей собственной праведности и праведности Божьего Закона, — к пассивной праведности, которая есть праведность благодати, милости и прощения грехов”. Другими словами, это праведность Христа и Святого Духа, которую мы не создаем, а получаем, не имеем, а принимаем, когда Бог Отец дает ее нам через Иисуса Христа.

Как земля сама не производит дождь, а получает его в виде небесного дара, так и небесная праведность дается Богом помимо наших дел и заслуг. Насколько сухая земля способна произвести настоящий благословенный дождь, настолько и мы, люди, нашими собственными силами и делами можем произвести божественную, небесную и вечную праведность. Поэтому мы обретаем ее как величайший дар Божий. Поэтому высшее искусство и мудрость христианина сокрыта не в знании Закона и не в делах, в то время как для людей, не принадлежащих к Божьему народу, высшая мудрость заключается в изучении Закона и активной праведности.

Прекрасное и незнакомое миру дело — учить христиан не обращать внимания на Закон и ходить перед Богом, словно Закона вообще не существует. Ибо если не отвлечься от Закона и не направить свои мысли туда, где нет ничего, кроме благодати, нельзя спастись. “Законом познается грех” (Рим. 3:20). С другой стороны, в мире необходимо требовать совершения хороших дел и исполнения Закона, словно не существует обетования благодати. Это делается ради упрямых, гордых, жестокосердых, перед чьими глазами не должно быть ничего, кроме Закона, чтобы они устрашились и смирились. Ибо Закон был дан, дабы устрашать и поражать упрямых, заставляя трепетать ветхого человека. Оба понятия следует правильно различать, согласно Апостолу (2Тим. 2:25 и далее).

Здесь необходим мудрый и верный отец, который умел бы смягчать Закон, не нарушая его границ. Ибо если я учу людей Закону и они думают, что оправдываются им перед Богом, я нарушаю границы Закона, смешивая две праведности — активную и пассивную, а значит, я плохой диалектик, не умеющий различать эти понятия.