Истинно смиренные не смотрят на результаты своего смирения, но в простоте сердца взирают на ничтожное, с радостью им занимаются. Им даже в голову не приходит, что они смиренны. Как вода из родника, сами собой появляются смиренное поведение, слова, места, люди, одежды. Они избегают великого, как могут. Об этом говорит Давид в Пс. 130:1: "Господи! Не надмевалось сердце мое и не возносились очи мои". У Иова сказано 22:29: "Когда кто уничижен будет, ты скажешь: "возвышение!" и Он спасет поникшего лицем". Слава всегда сопутствует им и возвышение приходит неожиданно, потому что они в простоте сердца удовлетворяются своей малостью и не стремятся к величию. Те же, кто только принял вид смирения, очень удивляются, если честь и возвышение долго обходят их. Их тайное высокомерие не удовлетворяется малым, а возносится выше и выше.

Истинное смирение, как я уже говорил, не осознает себя, иначе при виде прекрасной добродетели оно стало бы гордостью. Оно всем сердцем, волей и чувствами привязано к ничтожному, всегда имеет его перед глазами, размышляет о нем. Поэтому оно не может видеть и осознавать самого себя, а уж высокое - тем более. Поэтому честь и возвышение приходят к таким людям нежданно, когда их мысли направлены совсем на другое. Лука в 1:29 говорит, что приветствие Ангела удивило Марию; она стала размышлять, что бы это было за приветствие, которого она не ожидала. Если бы это приветствие было обращено к дочери Каиафы, та без сомнений приняла бы его и подумала: Ах, как хорошо!

Ложное смирение напротив не сознает, что на самом деле является гордостью, иначе при виде своего уродства оно бы смирилось. Всем сердцем, волей и чувствами оно привязано к высокому, всегда имеет его перед глазами, поэтому не может видеть и осознавать себя. Для него честь не бывает неожиданной, потому что мысли его всегда витают вокруг нее. Зато позор и унижение оказываются сюрпризом, потому что находят в нем совсем другие мысли.