К тому же в них никогда не поощряют веру, а учат полагаться на дела, до тех пор, пока не начнутся разделения, пока один не захочет стать лучшим, более уважаемым, чем другой, как делают наши знакомые, хвалясь и раздуваясь. Павел выступает против таких «святых от дел» и лжеблагочестивых учителей, говоря, что Бог есть Бог мира и единства, чего не могут вместить эти разобщенные, немиролюбивые святые. Они должны оставить свои дела, собраться вместе в духе и вере и признать, что дела несут только разобщенность, грех и недовольство. Вера же делает людей благочестивыми, едиными и миролюбивыми. Как говорится в Псалме 132:1, "как хорошо и как приятно жить братьям вместе /в согласии/[4]!"

Не будет мира, пока не начнут учить, что не внешние дела, а вера делает человека благочестивым, праведным и блаженным. Это - уверенность в обетованной, невидимой благодати Божьей, о чем я уже говорил в проповеди о добрых делах. Где нет веры, там остаются только дела, ведущие к разобщенности. Поэтому Павел в 1 Фес. 5:23 не останавливается на словах "ваш дух и душа", а продолжает: "во всей целости". В этом вся суть. Он как будто говорит: «Не дайте никакому учению о делах запутать вас. Только верующий дух имеет все. Только вера духа важна». Пусть Бог сохранит в вас этот дух, наследующий всё, и убережет от лжеучений, в которых дерзновение к Богу основывается на делах. Это - ложные утверждения, потому что их основой не является Божья милость.

Если всё наследующий дух сохраняется, тогда душа и тело пребывают без заблуждения и злых дел. Невозможно, чтобы при неверующем духе душа и вся жизнь не впали бы в грех и заблуждение. Это случится даже при наличии самых добрых намерений и чувств, при всей кажущейся правоте. Эти заблуждения и ложное "хорошее самочувствие" души делают все дела плоти злыми и заслуживающими проклятия, пусть даже кто-то до смерти постится или сотворит дела всех святых. Поэтому Бог в первую очередь должен хранить дух, а потом душу и тело, чтобы наши дела и жизнь не были напрасны, чтобы мы стали истинно святыми, свободными не только от явных грехов, но и от ложной видимости добрых дел.