В те годы в чутком сердце мальчика рождается ощущение чуждости этому миру, в котором царят печаль и боль, и тайное желание избавления от суеты мира, желание полностью посвятить себя Богу, искать радости и утешения только в Нем, Тихом Господе, единственном Утешителе Своих страдальцев. «Когда я увидел, что родители, близкие, друзья и все остальные не приносят ничего, кроме боли, обид и ран, я решил больше не жить для этого мира, а посвятить краткие дни до смерти Господу. Я понял, что у меня нет никого в этом мире, кроме Бога».

С другой стороны, Господь просветил разум мальчика, что вся земная жизнь — только служение, и другой жизни, кроме служения в долготерпении бед и печалей, нет. «Я с детства понижал, что существует служение: родители служат детям, дети служат родителям; и тогда мне приъила мысль, что если один служит другому, то и я хочу служить — Богу, потому что Он над всем. Вот так призвал меня Господь с малых лет».

Хотя детство и ранняя юность старца Фаддея, по промыслу Божиему, были украшены цветами поздней осени, а не животворящей весны, он всегда с неизменной любовью говорил о своей матери (от которой, по его словам, он унаследовал душевную ранимость) и о своем отце, «мирном, тихом, кротком человеке необычайной доброты», подчеркивая, что до сих пор «страдает из‑за того, что мысленно обижал отца». На протяжении всего духовническо- го служения оплакивая этот свой юношеский грех по отношению к отцу, старец, наученный собственным горьким жизненным опытом, будет говорить своим духовным детям о ключевом значении мысленного и деятельного послушания родителям по плоти, потому что «они, после Господа, наше величайшее сокровище на земле».

После окончания средней школы с отличием Фомислав пошел учиться в торгово- ремесленное училище на портного, поскольку не мог заниматься земледелием по физической слабости. Но не преуспел он и в портновском ремесле, вновь претерпев и здесь много обид и грубости. Вскоре он заболел туберкулезом.