Но мы, индусы, хотели бы показать, что Учение Господа Будды, в отличие от современного буддизма, заключается в том, что Шакья Муни ничего принципиально нового не проповедовал. Подобно Христу, Он пришел дополнить, но не разрушить. Но если евреи, этот древний народ, не поняли Христа, то последователи Будды не сумели реализовать главного в Его Учении. Так же как еврей не понял, что Иисус Христос есть завершение Ветхого Завета, так же буддист не понял последнего шага, сделанного Буддой в развитии индуизма. И снова я повторяю — Шакья Муни пришел не разрушить, но завершить — это было логическое завершение, логическое развитие религии индусов.

Индуизм распался на две части: обрядность и духовность. Духовность — это удел сугубо монахов. В этом нет разделения на касты. Человек из самой высокой касты и человек из низкой касты может стать монахом в Индии — здесь они будут равны. В религии нет касты. Касты — это просто социальное установление. Шакья Муни был монахом, и слава Его была в том, что Он сумел огнем своего сердца извлечь Истину из тайников Вед и принести ее всему миру. Он был первым среди живущих, кто претворил проповедь в практику.

Великое обаяние Учителя заключено в Его чудесной доброжелательности ко всему живому, особенно — отверженному и бедному. Некоторые из Его учеников были браминами. В то время, когда Будда проповедовал, санскрит не был разговорным языком в Индии. Он использовался только в книгах Писаний. Некоторые из Его учеников–браминов хотели перевести Его проповеди на санскрит, но Он со всей определенностью сказал: «Я пришел для бедных, для народа, дайте же мне говорить на их собственном языке». Итак, до сего дня огромное большинство Его проповедей дошло до нас на простом, народном языке.

Какова бы ни была позиция философии, какова бы ни была позиция метафизики, до тех пор, пока в мире существует смерть, до тех пор, пока существует слабость человеческого сердца, до тех пор, пока существует в мире крик души, человек будет веровать в Бога.