Существует одна тайна, открывающая дверь в мысле-язык, — это вибрации и то направление, которое они принимают. Мысль воздействует на человека и начинает проявляться в его видимом существе. Есть определенный закон, управляющий ее работой; и этот закон — закон направления: направлены ли силы направо или налево, верх или вниз. Именно это направление вибраций мысли создает изображение, так что видящий может видеть так же ясно как картинку, так и букву. Несомненно, что для видящего необязательно читать мысль по видимой форме человека; потому что он не может быть видящим, если он не открыт для отражения, так что каждая мысль отражается в нем, что делает вещи еще более ясными. Кроме того, ему не надо видеть изображение мысли на видимой форме для того, чтобы узнать ее; сама атмосфера говорит ему. Сама мысль восклицает: «Я есмь такая-то мысль», какова бы она ни была; потому что мысль обладает языком, голосом; мысль имеет дыхание и жизнь.
Глава 8 ПАМЯТЬ
Память — это ментальная способность, столь же определенная, как и ум, записывающая машина, которая записывает все, что попадает на нее через пять чувств.
То, что человек видит, слышит, обоняет, касается, пробует на вкус, записывается в памяти. Форма, картина, изображение, однажды увиденные, иногда остаются в памяти на всю жизнь, если это было хорошо записано памятью. В мирской жизни человек слышит так много слов в течение дня, и все же некоторые слова, записанные памятью, остаются на всю жизнь столь же живыми, как тогда. Так же и с музыкой. Если однажды человек услышал прекрасную музыку и она записалась в его уме, она остается навечно. А память — это такая живая машина, что вы можете воспроизвести запись в любое время; она там. Однажды испытанный хороший запах вспоминается; чувство вкуса остается; чувство прикосновения удерживается памятью.
Вещи остаются в памяти не так, как в записной книжке. Поскольку записная книжка мертва, то и все, записанное в ней, мертво; но память — живая, так что все, остающееся в памяти, тоже живо и обладает живым ощущением. Запись приятного воспоминания иногда столь ценна, что человек бывает готов пожертвовать этим объективным миром во имя такой записи.