Фактически мы рассмотрели лишь один из двух аспектов обители богов – саморазрушающее искажение духовности, превращение ее в материализм. Однако божественная версия материализма может практиковаться и в так называемых мирских заботах, в поисках высочайшего душевного и физического наслаждения, в попытках утвердиться во всевозможных соблазнах – в богатстве, красоте, славе, добродетели, в чем угодно. Сам подход всегда ориентирован на наслаждение в смысле сохранения эго. Для обители богов характерна потеря всяких следов надежды и страха. Это состояние может быть достигнуто как в чувственных устремлениях, так и в сфере духовности. В обоих случаях для достижения такого необыкновенного счастья мы должны забыть, кто ищет и с какой целью. Если наш честолюбивый замысел выражается в понятиях мирских устремлений, мы вначале ищем счастья, но затем начинаем наслаждаться самой борьбой за это счастье, начинаем даже как бы отдыхать в этой борьбе. На полпути к достижению абсолютного блаженства и комфорта мы начинаем сдавать позиции, но стараемся извлечь максимум из текущей ситуации. Борьба становится приключением, а затем и отдыхом, праздником. Мы все еще находимся в своем захватывающем странствии к высшей цели, но в то же время считаем каждый шаг на этом пути чем-то вроде праздника.

Таким образом, обитель богов сама по себе не особенно болезненна. Страдание приходит в результате окончательного освобождения от иллюзий. Вы думаете, что достигли состояния постоянного блаженства, духовного или мирского, и пребываете в нем. Но неожиданно что-то вызывает у вас потрясение, и вы понимаете, что ваше достижение не может быть вечным. Блаженство становится неустойчивым, все более ненадежным; у вас вновь появляется мысль о том, как бы его сохранить. По мере того как вы стараетесь снова втиснуться в состояние блаженства, в кармическая ситуация приносит раздражающие помехи, и на какой-то стадии вы теряете веру в подлинность этого состояния.